Я обязательно вернусь. Отрывок. 2

road-markings-motion

Встал, пошатнулся, схватился за комод. Сердце колотилось так, как словно отдельный какой-то организма, словно убежать собиралось. И снова все завертелось пере глазами. И надо было срочно взять себя в руки, собрать воедино мысли и спросить себя:

-Где я?

-Что я здесь делаю?

А может быть, еще хуже:

-Кто я?

Упёрся руками в крышку комода. В глазах потемнело. Зажмурился, глубоко вздохнул и открыл глаза. Выпрямился. Прямо перед ним, на старенькой открытке, висел отрывной календарь.

Не сразу понял, какое число сегодня, а, поняв — похолодел.

— Два года, — прошептал он, не веря глазам, — ровно два года…

Нет, конечно, нельзя было в это верить. Надо было найти живых людей, побыстрее – но в голове все перемешивалось, и не было какого-то отдельно пункта, лица, события, за которое можно было бы ухватиться. Олегу вдруг показалось, что вот сейчас, сейчас, он откроет двери, и людей не будет, и вокруг – лишь статуи, и сам он – статуя. Это всего лишь – небытие. Ничего страшного. Остановилось время. Остановилось все…..

Он выглянул в окно. Там был виден луг – большой, до самого леса, который виднелся вдалеке – темно-зеленый, даже немного синеватый. Стога сена. Трактор – старый, измотанный, с большими выразительными глазами-фарами.

-Стоп, — сказал он сам себе мысленно, — жизнь продолжается. Меня зовут Олег. Я… Лена…. Где же ты? Гена. Гендос. Липкий и хитрый сволочь!

Он едва не укусил себя за руку. Сердце заколотилось, словно выкипающий чайник. Словно двигатель, готовый поймать клина.

Тут он увидел сам себя в зеркале, и лицо это было ему совершенно незнакомо. Оно не было непохоже на то, которое он привык видеть каждое утро. Борода! Черт, как же такое могло случиться. Борода. Темные круги под глазами. Изможденное, выцведшее, высушенное лицо. Словно бы он был мумией, и вот теперь эту мумию разбудили.

Но вот лицо Гендоса стояло в памяти устойчиво, и Олег прекрасно понимал, что именно он во всем виноват – и привели бы его сюда, он бы тотчас задушил его, не раздумывая – как душат какое-нибудь провинившеемся животное или давят выбежавшую на стену сороконожку.

Гендос!

Эх, все тут было понятно. Он сидел в яме, и продолжалось это года два, не меньше, если календарь не врал, и был Егор, да, и уже не было Егора. Больше не было. Вообще, не существовал больше Егорка…..

Олег протянул руку в карману, но сигарет не было. И казалось, что и жизнь была не жизнью, а проекцией. Кто-то обманул его. И теперь, нет, ничего не закончилось. Это лишь продолжение чего-то еще более худшее.

Он вдруг вспомнил, как Егорка сказал ему:

-Выберусь первый. Потом подмога будет. Не бойся.

А он почему-то ответил:

-Не вижу.

-Что ты не видишь?

-Ничего не вижу.

Нет, почему-то теперь вспомнилось это. И в воспоминаниях лицо Гены Фисенко как-то особенно лоснилось, словно его чем-то смазали, или же жир души проступал наружу. И его коронная фраза. «Все будет бэнч!»

Он как-то весь содрогнулся внутренне. Еще до Монголии, еще до того, как попасть в яму, все еще можно было изменить. Он теперь прекрасно это понимал – достаточно было проявить волю, никого не слушать, и прежде всего – женщин. И ведь сколько было случаев в жизни, совершенно обыденных, когда на ровном месте человек придумывал себе проблемы только от того, что не гнул свою линию, а слушал других. Вот так же и он. Женись, живи, расти детей. Но тут начинается обычная такая, песня – сначала разговоры о деньгах, сначала немного вдоль до около, потом – целый гимн играет. Теща. Можно подумать, что сама всю жизнь прожила богато, а не перебивалась с копейки на копейку. Но идеология такая – у тебя и самого нет, но ты и других не прощаешь, за то, что они ни чем тебя не лучше. Стало быть, прежде, чем назначить официальную дату свадьбы, Олег с группой ребят (а уж товарищи они или нет, или вообще – типа тамбовских волков), решил отправиться на заработки. Оно, может быть, и вообще бы ничего не состоялось. Но Гена Фисенко, парень худой, длинный и резкий, как телекомментатор, всегда появлялся на горизонте в самые неподходящие моменты.

-Поедем, чо?

-Ну ты гарантируешь? – спросил тогда Олег.

-Да не, братик, что там гарантировать. Ну что ты блин перестраховываешься. Надо брать, пойми. Дают – бери. Не дают – бери тоже. Ты просто сомневаешься.

-Да я взвешиваю.

-На весах, что ли, слышь?

-Ну, думаю, — ответил Олег, — при чем тут весы.

-Пойдут еще Яша, пойдет Надир.

-Что за Надир?

-Нерусский. Мафия.

Олегу вроде бы было понятно, что слово «мафия» было тут условным ходом, просто Гена любил в таким стиле разговаривать, но что-то тревожило – как будто некий голос подсказывал – услышь, услышь меня, не иди.

-Егор пойдет, — сказал Олег.

-Ну, а Ленка?

-Что, Ленка?

-Нормально. Даешь ей жару, ха-ха-ха-за?

-Ген, это наши дела, — ответил Олег, — когда будет выдвигаться?

-Да уже через неделю, слышь. Надо готовиться. Сейчас съезжу к людям.

-Что за люди?

-Да там, люди. Порешаем. Да нет, я все уже порешал. Ну там, знаешь, прокуратура. Свои ребята. Они этот маршрут знают. Немного надо предупредить. Да не бойся. Всё будет бэнч!

И вот теперь – Олег вздохнул – какое-то непонятное глухое место, среди лесов, лугов и пения птиц, и совсем другой год, и сердце, полное страха. Можно было сказать себе – все это показалось. И тогда – заснуть и видеть другую реальность. Однако, обмануть тут себя ничем нельзя было. Надо было попытаться взять себя в руки, найти людей, выяснить – как он попал сюда, попытаться понять все остальное. Если прошло столько времени, то где все остальные? Егор? Да. Наверное, память не врет. Нет его больше. А Лена? Помнит ли она о нем?

 

 

Вам также может понравиться

Об авторе bukvokrat

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *