Я обязательно вернусь. Отрывок

ве

Глаза волков, горящие в темноте, словно злые зеркала. Словно фары из небытия. Дерево, лестница. Нет, дерево. Надо успеть, но тело охватывает страх, и кажется, именно он есть причина очередного падения. И снова не удается взобраться. Он катится, и яма – словно шахта, и чем дальше катишься, тем ближе ад.

-Егор!

На секунду он открыл глаза – белый потолок, слишком белый, слишком правильный, запах чистоты и тишина. Как будто в мире нет ни одного звука. Один лишь вакуум.

-Егор, — произнес он.

Хотелось зацепиться за это имя, как за спасательный круг или край плота, сброшенного с темную воду  — но не было ничего. Мысли разбегались, терялись, и он снова терял сознание.

Пыль, стесняющая дыхание. Хочется самому превратиться в дикого зверя, вскочить и вгрызться в горло Церэна. Хорошо, когда ты – на свободе, нет силы, которая бы тебя сдерживала, и твой соперник в тех же рамках. Словно сцепились два пса. Кто сильнее, тот и прав. Нет никакой ямы, нет долгих дней, недель, месяцев, а может – и лет. Лицо, довольное, лоснящееся, ненавистное… Нож – хозяин судьбы.

Держи – Церэн.

— Лена… — прошептал Олег и открыл глаза.

Вместо Лены – низкий потолок, покрытый известью, в середине его – провод с головой лампочкой, без плафона, и вся комната – что-то неестесственное, словно из другой реальности. Хотя, конечно, было понятно, что все это – обыкновенная деревенская обстановка. Кровать стоит у стены, рядом с окном, а на самом окне – веселые занавески в красный горошек. Словно в фильме каком-то, про деревню. На узком подоконнике — герань в большой консервной банке. Вытянул руку, посмотрел на неё, пошевелил пальцами, потом потрогал лицо — пальцы запутались в густых волосах.

Борода! Были бы силы – закричал бы. Чтобы от колебаний голоса все это вдруг развалилось на части и оказалось дурным сном. Ведь как оно вообще во сне иногда бывает – затянет в самый водоворот и вынимает душу – и ты себе уже не принадлежишь. Какие-то темные демоны проводят эксперименты над сознанием, но – первые лучи солнца разбивают это наваждание.

Олег сел на край кровати и осмотрелся. На поле – домотканный половичек. Такие видел он на селе, лет, может быть…. Да какая разница. Совсем это давно было. Не увидел бы сейчас – и не вспоминл бы, что такое бывает. Комод – словно бы дореволюционный. Зато на нем – большая фарфоровая кружка, очень старая и очень большая. Он осушил нё залпом – что-то медовое, легкое, с запахом трав и лесов.

Напротив — ещё одна кровать, и на ней, словно на столе — застеклённая рамка с фотографиями. Это еще раз говорило в пользу его нахождения где-то в сельский местности – так как нынче такие фото коллажи, с кучей всяких там родственников, начиная от войны 14 года, кончая 50-ми или 70-ми, сейчас днем с огнем не встретишь. Да и на селе таких сейчас нет. Все стараются жить современно.

Рядом с рамкой, повыше, на стене — зеркало.

Вам также может понравиться

Об авторе bukvokrat

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *